Я снова рву бумагу и швыряю её воздух, запуская пальцы в волосы. Нет, всё не то, всё не так! Я не могу подобрать слов, чтобы описать то, что творится в душе!
Развернувшись на стуле, я резко встаю и падаю на кровать, которая мне уже определённо коротковата: ноги свешиваются вниз. Я переворачиваюсь на живот и прячу лицо в подушку.
Слишком тяжело так жить дальше... Трудно удерживать в одном теле чувство, которого хватило бы на двоих. Право же, мне кажется, я стал параноиком...
Я понял это где-то с месяц назад: ты для меня теперь больше, чем Мастер или напарник, и намного ближе, чем просто друг или приятель. Только рядом со мной ты могла расслабиться и показать своё истинное “я”: лежать в ванне по несколько часов, слушая свои и мои любимые диски, съесть целое ведёрко мороженого с шоколадом или орехами, завязать на голове смешную косу, которая, как всегда, будет сбоку, а потом начать ругать меня за неопрятный вид, или за то, что я снова курил, или за то, что явился домой после полуночи и от меня пахнет алкоголем и чужим парфюмом. Я же просто улыбаюсь и киваю, потирая шишки от твоих затрещин.
Как именно я это понял?.. Ну, это объяснить сложно, но я попытаюсь. Просто я начал замечать, что когда ты рядом с Кидом или Блек Старом, мне хочется взять тебя за руку и увести подальше ото всех их взглядов, которые волей-неволей осматривают твою похорошевшую фигуру и лицо, которое стало более женственным.
Однажды, в жару, мы были на пляже. Я вылез из воды, а ты лежала и загорала. Я в шутку обрызгал тебя, а ты завизжала и вскочила, набросившись с кулаками. Потом ты вдруг замерла и осторожно провела пальчиком по шраму, который тянулся от левого плеча до правого бока.
- Холодный... – произнесла ты, а я невольно вздрогнул, ощущая, как от твоего касания по телу разливается незнакомое тепло. Ты удивлённо посмотрела на мои заалевшие щёки и, заявив, что я перегрелся, собрала все вещи и повела домой словно маленького. Я же удивлённо рылся в себе, переваривая те ощущения, которые только испытал. И этот жар под кожей был вовсе не от солнца...
А ещё ты начала заниматься игрой на скрипке. Днём, когда я раньше возвращаюсь от друзей, я слышу, как ты терзаешь струны бедного инструмента. Несколько минут я стою и слушаю тебя, а затем нарочито громко хлопаю дверью и топаю, чтобы ты успела спрятать ноты и скрипку. Ты выпрыгиваешь в коридор, как чертёнок из табакерки, и начинаешь без умолку щебетать, улыбаясь или хмурясь. Что ж, я снова притворюсь, что поверю...
Сейчас я переступаю порог шахматной комнаты. Моя каждодневная одежда сменилась на строгий тёмный костюм, в петлице которого была алая роза. Белая рубашка была туго застёгнута, поэтому я чуть расстёгнул её у горла, бросив галстук цвета засохшей крови на пол. Он, вздрогнув, растаял на плитах. Бархатные шторы качаются, когда я прохожу мимо. Подойдя к граммофону, я убираю иглу от пластинки. Джаз смолкает, уступая место тишине. Туфли, отзвенев по полу, подвели меня к роялю. Внутри крутятся непонятные шестерёнки, а крышка блестит, будто её только что покрыли лаком. Чёрт, который всё звал меня к безумию, уже давно тут не появлялся, будто поняв, что я и так безумен.
Я сел и осторожно открыл крышку. Клавиши чередовали: белые, чёрные, белые, чёрные... Нота соль, которая так ассоциировалась у меня с тобой, всё так же блестела. Я чуть коснулся её, будто задумавшись. Чистый звук зазвенел в пустоте помещения.
Сначала я играю одной рукой, чуть надавливая на педали мыском. Мои мысли сейчас далеко отсюда, там, куда так рвётся моё сердце.
Эта музыка как цветок, распускающийся на заре, с капельками росы на лепестках. Капли прозрачные, и в них отражается голубое небо. Природа просыпается. Первые алые лучики солнца пробиваются через, переполненную росой паутинку.
Это красиво.
Еще я представляю нас в этой красоте. Утопающих в счастье и желающих жить ради друг друга. Мне легко и приятно, не смотря на то, что я одинок.
Рояль заплакал, вторя моей душе. Я закрыл глаза.
Интересно, а слышишь ли ты эти звуки?..
Касаются ли они твоей души?..
Понимаешь ли ты то, что ты теперь мне не просто друг?..
И тут, сквозь пелену своих мыслей, я слышу чуть слышные переливы. Я удивлённо замолкаю, открывая глаза.
Ты стоишь напротив меня, вдохновенно прикрыв ресницы и чуть касаясь смычком струн скрипки. Немного приподняв голову, ты глядишь на меня. Пальцы не слушаются, продолжают играть.
Теперь музыка говорит за нас.
За наши души и сердца.
Романс для рояля и скрипки?.. Вполне возможно. Но для меня это называется немного иначе: Резонанс Душ.
Эй, Мака, ты слышишь эту музыку, написанную словно для нас?..
Я люблю тебя.